«Гранатовый браслет» — Куприн А. И.

Повесть Александра Куприна «Гранатовый браслет» начинается с описания природы в середине августа, когда на черноморском побережье наступает период ненастья. Главная героиня, княгиня Вера Николаевна Шеина, жена предводителя дворянства, не уехала из своей приморской дачи, несмотря на плохую погоду. Она была замужем за князем Василием Львовичем Шеиным, человеком добрым, веселым, но несколько легкомысленным. Их страстная любовь со временем переросла в спокойную, прочную дружбу. Финансовые дела семьи были расстроены, и Вере приходилось экономить, порой скрывая это от мужа, чтобы не лишать его привычных удобств. У Веры была сестра, Анна Николаевна Фриессе, замужем за очень богатым и глуповатым человеком, которого она не любила, но с которым была весела и кокетлива, обожая азартные игры и светские развлечения. Сестры очень любили друг друга.

Действие начинается 17 сентября, в день именин Веры. К вечеру погода улучшается, и на даче собираются гости. Среди них – старый генерал Аносов, боевой товарищ отца Веры и Анны, которого сестры ласково звали «дедушкой». Он был грубоватым, но мудрым и добрым человеком, сохранившим ясность ума и любовь к жизни. Гости дарят Вере подарки. Муж, князь Василий, преподносит ей прекрасные серьги из жемчуга грушевидной формы. Сестра Анна дарит маленькую записную книжку в удивительном переплете. Вечер проходит в атмосфере легкой светской болтовни, карточных игр и музыки.

В разгар вечера посыльный доставляет Вере сверток. В нем оказывается золотой, низкопробный браслет, покрытый старинными гранатами – пятью крупными камнями-кабошонами темно-красного цвета, окружающими редкий зеленый гранат. К подарку приложена записка от анонимного поклонника с инициалами Г. С. Ж., который поздравляет Веру с днем ангела и пишет, что этот браслет принадлежал его прабабке и, по семейному преданию, сообщает дар предвидения носящим его женщинам и охраняет от насильственной смерти. Вера сразу понимает, от кого этот подарок. Уже несколько лет некий влюбленный телеграфист, как она его называла, преследовал ее своей любовью, засыпая письмами. Она испытывает чувство неловкости, стыда и тревоги.

Вера показывает браслет и письмо мужу. Князь Василий, обладающий даром домашнего юмориста, решает превратить ситуацию в шутку. Он показывает гостям браслет и зачитывает самые забавные выдержки из писем поклонника, представляя все в виде юмористического рассказа «Княгиня Вера и влюбленный телеграфист». Гости смеются, находя историю забавной. Серьезен лишь генерал Аносов, который замечает, что этот человек, возможно, не маньяк, а по-настоящему влюблен, и что его чувства могли толкнуть его на самоубийство. Слова генерала заставляют Веру содрогнуться.

После отъезда гостей между Верой, ее мужем и братом Николаем Николаевичем Мирза-Булат-Тугановским, товарищем прокурора, происходит серьезный разговор. Николай, человек сухой и властный, считает, что эта история компрометирует семью и честь Веры. Он настаивает на том, чтобы немедленно найти этого человека, вернуть ему браслет и потребовать прекратить преследования. Василий Львович, хотя и настроен более мягко, соглашается с братом. Они решают на следующий день заняться этим делом.

Провожая генерала Аносова, Вера и Анна слушают его рассуждения о любви. Старый генерал говорит, что в своей долгой жизни он видел много разных любовных историй, но настоящей, самоотверженной, «той самой любви, про которую грезят поэты», он так и не встретил. Он рассказывает несколько историй из своей жизни, иллюстрирующих пошлую, эгоистичную или глупую страсть. «А где же любовь-то? – спрашивает он. – Любовь бескорыстная, самоотверженная, не ждущая награды? Та, про которую сказано – „сильна, как смерть“?» Он высказывает предположение, что, возможно, именно такая любовь пересекла жизненный путь Веры, любовь, которая случается «один раз в тысячу лет». Эти слова глубоко западают Вере в душу.

На следующий день князь Шеин и Николай Николаевич с помощью адресного стола легко находят имя и адрес таинственного поклонника. Им оказывается Георгий Степанович Желтков, мелкий чиновник контрольной палаты. Они отправляются к нему на квартиру. Желтков живет в бедном доме, в маленькой, почти пустой, но очень чистой комнатке. Сам он оказывается высоким, худым молодым человеком лет тридцати-тридцати пяти, с бледным, нежным лицом и голубыми глазами – лицом человека, будто не от мира сего. Он сильно смущен и напуган визитом.

Николай Николаевич начинает разговор в резком, почти прокурорском тоне, требуя прекратить преследование его сестры и угрожая обратиться к властям. Желтков ведет себя смиренно, но с достоинством. Он признает, что вел себя глупо, отправляя браслет, но объясняет, что ничего не может поделать со своей любовью, которая длится уже восемь лет, с тех пор как он впервые случайно увидел Веру в цирке. Он говорит, что его чувство – не болезнь и не мания, а огромная, данная ему Богом любовь. Он рассказывает, как следил за ней издали, зная расписание ее дней, радуясь, когда видел ее на мгновение.

Князь Василий, в отличие от свояка, видит перед собой не сумасшедшего, а человека, глубоко и безнадежно страдающего. Он проникается к Желткову сочувствием и пытается смягчить жесткость Николая. Желтков соглашается на все: он готов исчезнуть, уехать из города, но просит лишь разрешения написать Вере последнее прощальное письмо. Николай категорически запрещает. Тогда Желтков, доведенный до отчаяния, говорит, что его может остановить только смерть. В конце концов, Василий Львович, растроганный его искренностью, разрешает ему позвонить Вере, чтобы попрощаться.

В коротком телефонном разговоре Желтков, сбивчиво и взволнованно, говорит Вере, что он благодарен ей за то, что она была единственным смыслом и радостью его жизни, что он уезжает и больше никогда не напомнит о себе. Вера, чувствуя его волнение, говорит ему: «Ах, если бы вы знали, как мне жаль». Она интуитивно понимает, что сейчас случится что-то страшное.

На следующее утро Вера Николаевна читает в экстренном выпуске газеты заметку о загадочном самоубийстве. Чиновник контрольной палаты Г. С. Желтков покончил с собой, оставив записку, в которой указывал причиной своего поступка растрату казенных денег. Вера понимает, что это ложь, придуманная им, чтобы не бросить тень на ее имя. Вскоре ей доставляют его последнее письмо. В нем Желтков пишет, что его любовь – это не болезнь, а величайшее счастье, посланное ему Богом. Он благодарит ее за то, что она существовала. «Уходя, я в восторге говорю: „Да святится имя Твое“», – пишет он. Он просит ее не печалиться и сообщает, что вернул браслет в костел, а также просит ее послушать сонату Бетховена № 2 (Ларго Аппассионато), которую он ей мысленно посвящает. Письмо производит на Веру огромное впечатление.

Под влиянием непонятного ей самой порыва, смешанного с чувством вины и желанием увидеть человека, который так любил ее, Вера едет на квартиру Желткова. Хозяйка квартиры, простая полька, со слезами рассказывает ей о своем покойном жильце, о его великой любви к некоей княгине, о том, как он часами рассматривал ее карточку и говорил только о ней. Вера входит в комнату и видит Желткова в гробу. Его лицо спокойно и умиротворенно, на губах застыла блаженная и безмятежная улыбка, словно он перед смертью узнал какую-то глубокую и сладкую тайну. Вера понимает, что он простил ее. Она кладет ему под голову большую красную розу и уходит, потрясенная до глубины души.

Вернувшись домой, Вера находит у себя свою давнюю знакомую, пианистку Жени Рейтер. Она протягивает ей письмо Желткова и просит сыграть то место из Второй сонаты Бетховена, о котором он писал. Жени начинает играть. Могучие, страстные аккорды «Аппассионаты» заполняют комнату. Для Веры эта музыка сливается со словами из письма Желткова. Она слышит в ней целый диалог: рассказ о безнадежной и восторженной любви, о страдании, смерти и прощении. Она вспоминает слова генерала Аносова и с абсолютной ясностью понимает, что та самая великая, всепрощающая любовь, которая выпадает на долю лишь немногим, прошла мимо нее. Она прижимается к стволу акации и плачет. Это слезы не горя или обиды, а слезы очищения. Она чувствует, что он простил ее. «Он меня простил теперь... все хорошо», – шепчет она, и в ее сознании музыка и слова сливаются в одну фразу: «Да святится имя Твое».