«Смерть Ивана Ильича» — Толстой Л. Н.

Повесть «Смерть Ивана Ильича» Льва Николаевича Толстого начинается не с жизни, а с конца – с известия о смерти главного героя, Ивана Ильича Головина. В здании Судебной палаты его коллеги, высокопоставленные чиновники, во время перерыва в заседании узнают о его кончине из газеты. Их первая реакция – это не скорбь, а мысли о том, какие перемещения по службе и вакансии повлечет за собой эта смерть. Каждый думает о собственной выгоде, о повышении для себя или своих знакомых. Толстой с самого начала беспощадно вскрывает эгоизм и лицемерие высшего общества. Ближайший приятель покойного, Пётр Иванович, испытывает облегчение от того, что умер кто-то другой, а не он. Соблюдая приличия, он отправляется на панихиду в дом Головиных.

Обстановка в доме покойного пропитана той же фальшью. Вдова, Прасковья Фёдоровна, встречает Петра Ивановича с выражением скорби на лице, но её истинные заботы – сугубо материальные. Она пытается выведать у гостя, нельзя ли получить от казны побольше денег по случаю смерти мужа. Разговор о страданиях Ивана Ильича служит лишь предлогом для жалоб на собственную тяжелую долю. В комнате с гробом Пётр Иванович видит мёртвое лицо Ивана Ильича, на котором застыло выражение упрёка и напоминания живым об их долге. Эта сцена вызывает у него чувство неловкости и страха.

Единственный искренний человек в этом доме – слуга Герасим, простой крестьянский парень, который не боится смерти и с сочувствием говорит о покойном. Он один не видит в смерти ничего унизительного или страшного, воспринимая её как естественную часть жизни. Этот эпизод задаёт тон всему произведению, противопоставляя искусственную жизнь «приличного общества» простой и честной правде.

Далее повествование возвращается к началу, чтобы рассказать «историю жизни Ивана Ильича». Его жизнь описывается как «самая простая и обыкновенная и потому самая ужасная». Он был способным, честолюбивым человеком, который с юности усвоил главное правило: стремиться к обществу людей, стоящих выше по положению. Его карьера развивалась успешно, он занимал хорошие должности, всегда оставаясь в рамках приличий, отделяя служебную жизнь от частной. Его девизом было жить «легко, приятно и прилично». Брак с Прасковьей Фёдоровной был заключен по расчёту, как выгодная партия.

Но семейная жизнь быстро превратилась в источник неприятностей: капризы, ссоры, требовательность жены. Чтобы избежать домашних проблем, Иван Ильич с головой уходит в работу, находя в ней отдушину и способ самоутверждения. Власть, которую он имел над подсудимыми, доставляла ему удовольствие.

Жизнь его текла по накатанной колее: служба, карточные игры с друзьями, редкие семейные обязанности. Рождение детей не принесло радости, а лишь добавило хлопот. С годами он всё больше отчуждался от семьи, выстраивая свой отдельный, формальный и упорядоченный мир. Вершиной его успеха становится получение должности в Петербурге с окладом в пять тысяч рублей. Он покупает новую большую квартиру, и её обустройство становится его главной страстью. Он лично руководит ремонтом, выбирает мебель, драпировки. Эта квартира – символ его жизненных достижений, материальное воплощение его представлений о «приличной» и красивой жизни. Именно в этот момент, стремясь показать обойщику, как нужно вешать штору, он оступается, падает с лестницы и ударяется боком о ручку рамы. Этот ушиб, поначалу кажущийся пустяковым, становится роковой точкой отсчёта его конца.

Вскоре после ушиба Иван Ильич начинает ощущать постоянную боль в боку и странный привкус во рту. Болезнь постепенно прогрессирует, отравляя ему существование. Он обращается к знаменитым докторам, но они не могут поставить точный диагноз. Врачи ведут себя так же формально и бездушно, как и сам Иван Ильич в суде: для них он не страдающий человек, а интересный медицинский случай, «спор между блуждающей почкой и хроническим катаром». Неопределённость и равнодушие врачей приводят Ивана Ильича в отчаяние. Он понимает, что дело не в почке или слепой кишке, а в вопросе жизни и смерти. Постепенно болезнь полностью завладевает его мыслями и телом. Он становится раздражительным, капризным, требуя к себе особого внимания.

Самым мучительным для Ивана Ильича становится не столько физическая боль, сколько ложь окружающих. Его жена, дочь, друзья – все делают вид, что он просто болен, что это временное недомогание, которое скоро пройдёт. Они продолжают жить своей обычной светской жизнью, обсуждают предстоящий бал, визиты, театральные премьеры. Эта всеобщая фальшь, нежелание признать очевидное – что он умирает – доставляет ему невыносимые нравственные страдания. Он чувствует себя абсолютно одиноким. Его болезнь мешает привычному укладу их жизни, и он видит, что в глубине души они ждут его смерти. Он ненавидит их за это притворство. Единственным человеком, кто не лжёт и приносит ему облегчение, оказывается слуга Герасим.

Герасим, здоровый и простой деревенский парень, ухаживает за барином без всякого отвращения. Он понимает, что умирающий человек страдает, и искренне его жалеет. Он подолгу держит ноги Ивана Ильича на своих плечах, чтобы облегчить боль, и делает это легко, с готовностью. Для Герасима смерть – это естественное дело, и служение умирающему – простой человеческий долг. В общении с ним Иван Ильич впервые за долгое время чувствует себя комфортно, потому что Герасим – единственный, кто смотрит правде в глаза. Эта простота и искренность резко контрастируют с фальшивым миром, в котором жил Иван Ильич.

По мере того, как физические страдания усиливаются, Иван Ильич погружается в самоанализ. Он остаётся один на один со своей болью и приближающейся смертью. Он задает себе мучительные вопросы: «За что мне эти страдания? Что я сделал не так?». Он пытается найти в своей прошлой жизни светлые, радостные моменты, чтобы оправдать своё существование, но не находит их. Яркие воспоминания связаны только с далёким детством, когда жизнь была подлинной и радостной. Вся его последующая взрослая жизнь – карьера, брак, общественное положение – представляется ему чередой искусственных, мертвых поступков, движением вниз по наклонной плоскости. Он начинает с ужасом осознавать, что вся его «правильная» и «приличная» жизнь, возможно, была «не то». Эта мысль кажется ему чудовищной, ведь если жизнь прожита неправильно, то её уже не исправить.

Он мечется между надеждой на выздоровление и ужасом перед неизбежным концом. Сознание того, что он умирает, отделяет его от мира живых. Он смотрит на свою жену, дочь, её жениха и видит в них лишь лицемерие и пустоту. Их здоровье, их планы на будущее вызывают в нём злобу и зависть. Он страдает от физической боли, но ещё больше – от духовного одиночества и осознания бессмысленно прожитой жизни. Он понимает, что жил только для себя, для одобрения общества, гнался за внешними атрибутами успеха, но упустил нечто главное – настоящую, искреннюю жизнь. Он умер духовно задолго до своей физической смерти.

Последние три дня жизни Ивана Ильича проходят в непрерывном крике. Это крик не столько от боли, сколько от ужаса и отчаянной борьбы со смертью. Он не может принять её, не может понять, почему он, такой важный и успешный, должен исчезнуть. В один из моментов, в коротком перерыве между страданиями, к нему подходит его маленький сын, гимназист Вася. Мальчик со слезами на глазах целует его руку. В этот миг в душе Ивана Ильича происходит переворот. Взгляд испуганного, сострадающего сына пробуждает в нём ответное чувство – жалость и любовь. Он впервые по-настоящему жалеет не себя, а своих близких – сына, жену. Он понимает, что его болезнь и смерть мучают их.

В этот момент он задается вопросом: «А где же боль?». Он прислушивается к себе и понимает, что физическая боль отступает. Но главное – исчезает страх смерти. Вместо страха появляется «свет». Он видит яркий свет и чувствует облегчение и радость. Осознание того, что его жизнь была «не та», больше не мучает его, потому что он понимает, что «это можно ещё поправить». Он хочет попросить у родных прощения, но сил хватает лишь на то, чтобы сказать: «Пропусти...». Для окружающих это звучит как «пропасти». В его сознании же происходит окончательное прозрение. Он понимает: «Кончена смерть. Её нет больше». Иван Ильич умирает, но его смерть становится не концом, а духовным рождением, освобождением от оков ложной жизни и обретением истины.