«Душечка» — Чехов А. П.

Рассказ Антона Павловича Чехова «Душечка» повествует о жизни Ольги Семёновны Племянниковой, дочери отставного коллежского асессора, которую все окружающие ласково называли Оленькой или душечкой. Она была тихой, добросердечной и сострадательной молодой женщиной с кротким и мягким взглядом. После смерти отца ей остался в наследство дом на Окраинной, в котором она жила, сдавая один из флигелей жильцам. В самом начале истории во флигеле поселяется антрепренёр Иван Петрович Кукин, содержатель увеселительного сада «Тиволи».

Кукин был человеком нервным и вечно недовольным. Он постоянно жаловался Оленьке на свою судьбу, на бесконечные дожди, мешавшие представлениям в его театре, и, самое главное, на публику — её безразличие, невежество и дурной вкус. Он заламывал руки, говорил трагическим голосом и спрашивал Оленьку, что ему делать. Слушая его сетования, Оленька проникалась к нему глубоким сочувствием, её глаза наполнялись слезами. Ей было бесконечно жаль Кукина. Эта жалость постепенно переросла в глубокое чувство. Она полюбила его. Он сделал ей предложение, и они поженились.

С этого момента жизнь Оленьки кардинально изменилась. Она начала жить исключительно интересами мужа. «Тиволи» и театр стали центром её вселенной. Она сидела в кассе, следила за порядком в саду, записывала расходы и выдавала жалованье. Её лицо сияло счастьем, она пополнела и выглядела так, будто питалась желе и мёдом. Она переняла все мысли и слова мужа. Теперь уже она, а не Кукин, говорила знакомым, что театр — это самое главное, самое важное и самое нужное в мире, а без него народу нельзя. Публику она называла «равнодушной» и «невежественной».

Когда муж уезжал в Москву набирать новую труппу, она тосковала, не спала ночами и плакала. Но однажды ночью в дверь постучали — принесли телеграмму с ужасной вестью: Иван Петрович скоропостижно скончался. Оленька была раздавлена горем. Она рыдала так громко, что её было слышно на улице и в домах соседей, отказываясь верить в случившееся.

Прошло три месяца. Оленька всё ещё носила траур и ходила только в церковь. Однажды, возвращаясь домой, она встретила своего соседа — Василия Андреича Пустовалова, управляющего лесным складом купца Бабакаева. Он был человеком степенным, солидным и рассудительным. Проводив её до калитки, он стал заходить в гости. Его негромкая, основательная речь действовала на Оленьку успокаивающе. Он говорил о порядке, о ценах на лес, о том, что дела на складе идут хорошо. Его спокойствие и уверенность разительно отличались от вечной тревоги Кукина.

Постепенно Оленька начала приходить в себя, и в её сердце зародилось новое чувство. Пустовалов сделал ей предложение. Они поженились. И снова жизнь Оленьки сделала крутой поворот. Она полностью забыла о театре и о прошлом. Теперь её мир вращался вокруг лесного склада. По утрам, едва проснувшись, она уже думала о брёвнах, брусьях и шалёвке. Ей снились горы досок и тёса. Она с мужем работала на складе с утра до вечера, принимала заказы, отпускала товар. Её лексикон пополнился словами «горбыль», «бревно», «лафет». Друзьям и знакомым она с важным видом говорила, что цены на лес растут с каждым годом, и сокрушалась, что приходится торговать в убыток.

Она переняла манеры, взгляды и даже привычки мужа. Как и он, она не любила никаких развлечений, считая их баловством, и всё время проводила дома или на складе. Шесть лет они прожили в полном согласии и любви. Оленька вновь пополнела, её щёки зарумянились. Но и это счастье оказалось не вечным. Однажды зимой Василий Андреич отправился на лесной склад без шапки, простудился, слёг с сильным жаром и через несколько дней умер. Оленька вновь осталась вдовой. Её горе было безмерным. Она снова надела чёрное платье, забросила дом и перестала выходить на улицу, решив навсегда отказаться от мирской суеты.

Жизнь шла своим чередом. Во флигель, где когда-то жил Кукин, теперь переехал полковой ветеринар Владимир Платоныч Смирнин. Он был женат, но жена ему изменила, и он развёлся, однако продолжал платить ей алименты на содержание их сына Саши. Смирнин, как и Кукин, любил пожаловаться на жизнь. Он рассказывал Оленьке о своей тоске, о несправедливости судьбы, о том, как трудно жить одному. Оленька, как и прежде, слушала его с глубоким сочувствием. Её сердце снова наполнилось жалостью, которая быстро переросла в привязанность.

Она стала жить его интересами. Теперь главной темой её разговоров стали болезни животных, сибирская язва, сап, важность ветеринарного надзора. Она с ужасом говорила о том, как много скота гибнет из-за отсутствия должных мер, и горячо убеждала всех в необходимости ветеринарной науки. Ей стало стыдно за свои прошлые «торговые» интересы, и она говорила знакомым: «Про какое там дерево можно говорить? Что за вздор!». Они со Смирниным не поженились и жили раздельно, но их близость была очевидна для всех в городе. Эта связь продолжалась до тех пор, пока полк Смирнина не перевели куда-то очень далеко, чуть ли не в Сибирь.

Проводив его, Оленька вернулась домой и осталась совершенно одна. И вот тогда наступил самый страшный период в её жизни. Наступила пустота. У неё больше не было никого, чьими мыслями она могла бы жить. У неё не было никаких мнений. Она смотрела на пустой двор, на свой дом и не знала, о чём думать, чего желать. Ей нечего было сказать. Если у неё что-то спрашивали, она молчала или отвечала невпопад. Это было хуже одиночества — это было полное опустошение души. Она похудела, подурнела, и прохожие на улице уже не смотрели на неё с улыбкой и не говорили: «Здравствуйте, душечка». Жизнь потеряла всякий смысл и цвет.

Так прошло несколько лет. Однажды жарким летним днём во двор въехал извозчик, и из пролётки вышел Смирнин, уже постаревший и седой. Оленька едва не лишилась чувств от радости. Оказалось, он вышел в отставку и приехал в город, чтобы жить здесь постоянно. Он помирился с женой, но она с сыном жила в другом городе, и он просто посылал ей деньги. Он снова поселился во флигеле. Оленька ожила. Она снова начала говорить о ветеринарии, о болезнях скота, и её лицо вновь просветлело. Через некоторое время Смирнин съездил к жене и привёз оттуда своего сына, девятилетнего мальчика Сашу, которого отдали в местную гимназию.

И с этого момента в жизни Оленьки появился новый, главный объект любви. Вся её душа, вся её нерастраченная нежность и забота сосредоточились на Саше. Он стал для неё всем. Она провожала его в гимназию, встречала, делала с ним уроки. Она страдала, когда он получал плохие отметки, и радовалась его успехам. Она говорила о нём без умолку: о том, как трудны уроки в гимназии, как несправедливы учителя, как важно хорошо учиться, чтобы стать врачом или инженером. Теперь её мир — это мир гимназических правил, учебников и детских забот.

Она повторяла за ним уроки, заучивала басни и правила грамматики. Её любовь была самоотверженной, но в то же время всепоглощающей и удушающей. Она не отходила от него ни на шаг, следила за каждым его движением. Саша, поначалу отвечавший ей взаимностью, по мере взросления стал тяготиться её опекой. Он стеснялся, когда она шла за ним по улице, и просил оставить его в покое. Однако для Оленьки эта любовь была единственным смыслом существования. Однажды ночью она, как обычно, стояла у его кровати, глядя на спящего мальчика и умиляясь.

Сердце её было переполнено нежностью. И вдруг, во сне, Саша отчётливо и сердито произнёс: «А я тебе задам! Уйди! Вон!». Этот бессознательный детский крик, выражавший протест против её навязчивой любви, стал трагическим финалом истории «душечки», чья самоотверженная, но лишённая собственного «я» привязанность в конечном итоге отталкивала тех, кого она так отчаянно любила.