«Певцы» — Тургенев И. С.

Рассказ «Певцы» Ивана Сергеевича Тургенева, одно из самых ярких произведений цикла «Записки охотника», начинается с описания небольшой деревушки Колотовки. Эта деревня, по словам автора-рассказчика, лежит на склоне бесплодного холма, который рассечен сверху донизу страшным оврагом. Этот овраг, размытый весенними потоками, зияет как уродливая рана посреди унылого пейзажа. Неподалеку от него, в небольшой яме, расположился крошечный пруд с глинистыми берегами, который едва держит воду летом. В центре этого неприглядного мира, напротив пруда, стоит изба, выделяющаяся на фоне остальных своей просторной крышей и высоким крыльцом. Это и есть кабак «Притынный», место действия всего рассказа.

Владелец кабака — Николай Иваныч, полный, седеющий мужчина с пухлым лицом и хитрыми, но ленивыми глазами. Он держится с важностью, его движения неторопливы, а голос мягок и слаб. Николай Иваныч пользуется уважением в округе, он умен, расчетлив и обладает даром внушать доверие. Его заведение служит клубом и биржей для местных жителей. Рассказчик, застигнутый жарой, заходит в кабак и застает там завсегдатаев. Первым из них был Моргач, высокий и худой человек лет сорока с длинным носом и подвижными усами. Это был опытный плут и мошенник, который редко имел при себе деньги, но всегда находил способ выпить за чужой счет.

Второй — Обалдуй, или Евграф Иванов, брошенный дворовый человек, чья главная черта заключалась в неутомимой и беспричинной жизнерадостности. Он был готов на любую услугу ради выпивки, постоянно хихикал и переваливался с ноги на ногу. В их компании рассказчик проводит время, наблюдая за ленивой и бессодержательной беседой.

Атмосфера меняется с приходом новых посетителей. В кабак входит высокий и статный подрядчик со стройки соседней церкви, а за ним следует человек, известный как Дикий-Барин. Это был помещик, промотавший свое состояние, человек огромного роста и геркулесовского сложения, чье молчание и мрачный вид внушали всем невольный страх и почтение. Вслед за ними появляются главные герои будущего состязания. Первым входит рядчик — торговец из города Жиздры, мужчина средних лет, пронырливый и самоуверенный. Его лицо, лукавое и изъеденное оспой, выражало нагловатую деловитость.

Он был одет щеголевато, по-городскому, и держался с чувством собственного превосходства. За ним робко вошел Яков Турок — полная его противоположность. Это был худенький, невысокий человек лет двадцати трех, одетый в поношенный синий армяк. Он производил впечатление больного и измученного человека, его маленькие глаза беспокойно бегали, а длинные руки нервно теребили шапку.

Между подрядчиком и Моргачом завязывается спор о том, кто лучший певец в уезде — рядчик или Яков. Быстро решают устроить соревнование. Ставкой становится четверть пива, которую победитель получит от проигравшей стороны. Судьей негласно избирается Дикий-Барин, чья молчаливая авторитетность была неоспорима. Всеобщее внимание приковано к будущему состязанию, в кабаке воцаряется напряженная тишина ожидания.

Первым выступать выпадает рядчику. Он подходит к середине комнаты, усмехается, окидывает всех самоуверенным взглядом и начинает свою песню. Это была веселая, плясовая песня, полная задорных и бойких куплетов. Его голос был приятным и сладким, хотя и немного сипловатым. Рядчик был настоящим мастером своего дела. Он играл и вибрировал голосом, как юла, виртуозно исполняя сложные переливы и затейливые коленца. Он то замирал, то внезапно обрушивал на слушателей звучный и смелый пассаж. Его пение было технически безупречным, отточенным и артистичным.

Слушатели реагировали живо: Обалдуй подергивал плечами, Моргач одобрительно кивал, а Николай Иваныч с улыбкой качал головой. Песня закончилась лихим припевом, и рядчик, притопнув ногой, с самодовольной улыбкой отступил назад, уверенный в своей победе. Раздались одобрительные возгласы, все хвалили его мастерство.

Настала очередь Якова. Он долго не решался начать, смущался и проявлял сильное волнение. Подрядчик, его друг, подбадривал его. Наконец Яков закрыл глаза рукой и глубоко вздохнул. Первый звук его голоса был слаб и неровен, казалось, он исходил не из груди, а откуда-то издалека. Но этот звук был чист и полон трепета. Затем голос начал крепнуть и набирать силу. Яков пел русскую народную песню «Не одна во поле дороженька пролегала». С каждой нотой в его пении раскрывалась вся широта и глубина русской души. Это не было виртуозное исполнение, как у рядчика; это было нечто большее. В его голосе звучала неподдельная страсть, молодость, сила, сладкая тоска и какая-то глубокая, безнадежная печаль. Он пел о бескрайних просторах, о горькой доле, о разлуке и тоске. Это был голос самой России.

Впечатление от его пения было ошеломляющим. В кабаке установилась мертвая тишина. Каждый слушатель был полностью поглощен звуками его голоса. Рассказчик почувствовал, как у него по спине пробежал сладкий и жуткий холодок. Обалдуй замер с открытым ртом. Моргач, циник и плут, сидел с опущенной головой, на его суровом лице отражалось изумление. Николай Иваныч, хозяин кабака, опустил голову на грудь. Даже рядчик, его соперник, изменился в лице. Но самым сильным свидетельством мощи пения Якова стали слезы. Жена Николая Иваныча, сидевшая в углу, вдруг тихо заплакала, прижав кулаки к лицу.

Ее беззвучные рыдания, сотрясавшие плечи, стали кульминацией этого общего потрясения. В этот момент все социальные различия и личные обиды исчезли; все души были объединены одним чувством — глубочайшим сопереживанием, вызванным гениальным искусством простого мельника.

Когда Яков закончил петь, он открыл глаза, которые блестели от слез — слез восторга и творческого экстаза. Он был бледен и изможден, как человек, только что вырвавшийся из смертельной опасности. Несколько мгновений все молчали, словно боясь нарушить очарование. Затем раздался всеобщий восторженный крик. Обалдуй с рыданиями бросился на шею Якову, крича: «Яша, ты наш! Ты победил!». Николай Иваныч торжественно объявил победу Якова и пообещал ему обещанное пиво. Рядчик, потрясенный не меньше других, сам честно признал свое поражение.

Дикий-Барин, не проронив ни слова за весь вечер, молча встал, подошел к Якову и положил свою могучую руку ему на плечо. Затем он потребовал водки, выпил и вышел, так и не сказав ничего. Этот молчаливый жест был высшей похвалой. Сразу после этого началась всеобщая попойка, все наперебой хотели угостить героя дня.

Рассказчик, глубоко потрясенный и опечаленный, не захотел оставаться и видеть, как высокое искусство тонет в пьяном угаре. Он вышел из кабака и побрел домой под ночным небом. Он думал о том, что сейчас услышал, о силе этого простого парня, чей талант был так велик. Издалека он слышал отголоски пения Якова, но в нем уже не было той чистоты и глубины. Проходя по деревне, он стал свидетелем удручающей сцены: несколько мальчишек с трудом тащили по пыльной дороге мертвецки пьяного человека. Подойдя ближе, рассказчик с горечью узнал в нем Якова. Гениальный певец, минуту назад вознесшийся на вершину искусства, теперь беспомощно валялся в грязи. Эта картина вызвала у рассказчика тяжелые раздумья о судьбе русского народа, о его огромных талантах и трагической склонности к саморазрушению.