«Пропала совесть» — Салтыков-Щедрин М. Е.

Произведение Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина «Пропала совесть» представляет собой глубокую и едкую сатирическую сказку, написанную в характерной для автора аллегорической манере. История начинается с внезапного и необъяснимого события: в один прекрасный день «пропала совесть». Причем пропала она не у какого-то конкретного человека, а у целого «некоторого народа». Она просто почувствовала себя лишней, ненужной, обременительной деталью в том укладе жизни, который сложился у людей. Долгое время она терпела, молчала, но в итоге не выдержала и исчезла, оставив людей наедине с самими собой, без своего внутреннего судьи и морального компаса.

Первой реакцией народа на это исчезновение была неописуемая радость. Люди почувствовали невероятное облегчение, словно с их плеч свалился тяжкий груз. Наступила эпоха, которую они с восторгом назвали «свободой». Больше не было стыда за подлые поступки, не было мучительных угрызений за обман или предательство. Воровство, казнокрадство, ложь, мошенничество перестали быть чем-то зазорным. Наоборот, тот, кто умел ловчее обмануть, хитрее украсть и наглее солгать, считался самым умным и успешным. Жизнь превратилась в сплошной праздник непослушания.

Купцы без зазрения совести обвешивали покупателей, чиновники брали взятки, не таясь, соседи строили козни друг против друга ради малейшей выгоды. Все запреты, которые раньше налагала совесть, были сняты, и люди с упоением ринулись наверстывать упущенное, предаваясь всем мыслимым и немыслимым порокам.

Однако этот «праздник» продолжался недолго. Очень скоро выяснилось, что жизнь без совести не только «свободна», но и невыносима. Когда исчезли честность и доверие, мир погрузился в полный хаос. Друг перестал доверять другу, брат пошел на брата, дети обманывали родителей. Любые отношения, будь то деловые или личные, превратились в поле битвы, где каждый преследовал лишь свою корыстную цель. Общество начало пожирать само себя. Сильный угнетал слабого без всякой жалости, богатый отнимал последнее у бедного, и никто не мог найти защиты, потому что законы морали больше не работали.

Вчерашние друзья становились злейшими врагами, готовыми на все ради наживы. Люди начали тосковать по прежнему «игу совести», потому что оно, как оказалось, было тем единственным стержнем, который удерживал мир от полного распада. Они осознали, что без совести человек превращается в дикого зверя, для которого не существует ничего святого.

Тем временем сама Совесть, ставшая бестелесной и бездомной, скиталась по свету в поисках нового пристанища. Она была измучена и ослаблена, но не теряла надежды найти человека, которому она была бы нужна. Первым, к кому она решила обратиться, был крупный откупщик, купец-миллионер Прохор Порфирьич Корытников. Она застала его в самый разгар пира: Корытников как раз отмечал удачно провернутую аферу, которая принесла ему огромную прибыль, но разорила множество людей. Совесть попыталась проникнуть в его душу. И вдруг посреди веселья купец почувствовал себя дурно.

Его бросило в холодный пот, в груди что-то защемило, а в ушах зазвучал непонятный укоризненный шепот. Он не понял, что это, решив, что заболел. Он позвал лучших врачей, но те лишь разводили руками — физически купец был абсолютно здоров. В отчаянии Корытников начал пить горькую, пытаясь заглушить непонятный внутренний голос, но становилось только хуже. Наконец, он догадался, что непрошеной гостьей была та самая, давно забытая Совесть. Придя в неописуемый ужас, он собрал все свои силы и решительно выгнал её вон. Избавившись от неё, он с облегчением перекрестился и продолжил свой беспутный пир.

Потерпев неудачу, Совесть отправилась дальше. Её следующим «кандидатом» стал высокопоставленный чиновник, «столп отечества», условный градоначальник, прославившийся своей жестокостью и беззаконием. Он как раз сидел в своем кабинете и предавался горделивым мыслям о том, как ловко он «усмиряет» и «наводит порядок» в своем городе, не гнушаясь никакими методами. Совесть робко попыталась достучаться и до него. И чиновник на мгновение ощутил нечто странное: ему вдруг стало как-то не по себе, в голову закралась крамольная мысль о том, что его действия несправедливы и жестоки.

Это мимолетное чувство вызвало у него не раскаяние, а гнев и отвращение. Он воспринял это как проявление опасного «вольнодумства» и слабости. Чтобы доказать самому себе свою непоколебимость, он немедленно удвоил свою тиранию, издав еще более свирепые указы. Так и он с презрением отверг Совесть, посчитав её абсолютно ненужной и даже вредной для государственного человека.

Полностью разочаровавшись во власти и крупном капитале, Совесть продолжила свои скитания. Её следующая встреча произошла с представителем «новой силы» — хищным и беспринципным газетчиком, который сделал себе имя на шантаже, клевете и публикации заказных статей. В отличие от купца и чиновника, этот человек не испугался Совести. Будучи циником до мозга костей, он увидел в ней не угрозу, а полезный инструмент. Он лицемерно «принял» Совесть и начал использовать её в своих целях. Он стал писать громкие, якобы обличительные статьи, наполненные праведным гневом и призывами к морали.

Однако вся эта «борьба за правду» была лишь ширмой. Под прикрытием совестливых речей он сводил счеты с конкурентами, шантажировал неугодных и зарабатывал на этом большие деньги. Он эксплуатировал Совесть, выжимая из неё все соки, пока она, измученная этим чудовищным лицемерием, не стала совсем слабой. Когда же газетчик понял, что извлек из неё всю возможную выгоду, он без малейшего сожаления выбросил её на улицу, как старую, ненужную ветошь.

После всех этих испытаний Совесть почти исчезла. Она превратилась в крошечную, едва заметную искорку, которая тускло мерцала, готовая вот-вот погаснуть. Она потеряла всякую надежду найти себе пристанище среди сильных мира сего, поняв, что для них она — злейший враг. Она уже была готова раствориться в небытии, но предприняла последнюю попытку. Она попробовала вселиться в «простака», простого, забитого жизнью мужичка. Но и здесь её ждала неудача. Сердце простака было слишком ожесточено нуждой и горем, а разум затуманен тяжелой жизнью.

Почувствовав в себе незнакомое шевеление, он не понял, что это. Он начал разговаривать сам с собой, вести себя странно, и окружающие решили, что он либо сошел с ума, либо пьян. Простой человек оказался не готов принять и осознать дар совести; он был слишком подавлен внешними обстоятельствами, чтобы прислушаться к своему внутреннему голосу.

И вот, когда Совесть, обессиленная и почти невидимая, лежала на большой дороге, готовая к окончательному исчезновению, произошло чудо. Мимо проходил маленький мальчик, «простое русское дитя». Его душа была чиста, сердце открыто, а взгляд не замутнен ни корыстью, ни злобой, ни цинизмом взрослых. Он увидел крохотную искорку на дороге и, в отличие от всех остальных, не испугался и не прошел мимо. С детским любопытством он потянулся к ней и взял её в ладошки. В этот момент Совесть нашла свое последнее и единственное пристанище.

Она скользнула в его чистое детское сердце. Там, в этой благодатной почве, она наконец обрела покой и начала медленно, но верно набираться сил. Она решила остаться там и терпеливо ждать. Она будет расти и крепнуть вместе с ребенком. И когда этот мальчик вырастет и станет настоящим человеком, из его груди, по замыслу автора, «в свое время вырастет громадный, светоносный образ», ведомый могучей и зрелой Совестью. И этот человек выйдет в мир, чтобы напомнить людям о том, что они потеряли, и вернуть в их жизнь свет, правду и смысл.