«История одного города» — Салтыков-Щедрин М. Е.

«История одного города» — это сатирическое произведение М. Е. Салтыкова-Щедрина, написанное в форме вымышленной летописи города Глупова. Повествование начинается с предисловия «От издателя», где автор сообщает, что нашел в городском архиве «Глуповский Летописец» и решил его обнародовать, лишь слегка приведя в порядок. Эта мистификация позволяет автору говорить на самые острые политические темы, маскируя сатиру под исторический документ.

В главе «О корени происхождения глуповцев» рассказывается о доисторических временах, когда на земле жило племя «головотяпов». Они были настолько неумелыми и неорганизованными, что постоянно воевали друг с другом из-за пустяков. Устав от хаоса, они решили найти себе князя. Они обращались к разным правителям, но те отказывались, не желая владеть таким глупым народом. Наконец, один князь согласился, но при условии полной покорности. Он послал к ним своего наместника, который, чтобы наказать их за прошлые распри, велел им высечь самих себя. Так началась история города Глупова — история добровольного рабства и бесконечного терпения.

Далее следует «Опись градоначальникам», краткий перечень всех правителей Глупова с их «подвигами». Этот список уже сам по себе является гротескной пародией на исторические хроники, так как достижения градоначальников были либо абсурдными, либо разрушительными. Например, один «мостил городскую площадь и зелень сеял», другой «умер от натуги, предвосхищая закон». Этот перечень задает тон всему последующему повествованию.

Первым подробно описанным градоначальником становится Дементий Варламович Брудастый, прозванный «Органчиком». Он был молчалив, угрюм и при вступлении в должность произнес лишь две фразы: «Не потерплю!» и «Разорю!». Этих двух директив хватило, чтобы погрузить город в состояние оцепенения и страха. Жизнь замерла. Вскоре выяснилась причина его странного поведения: в голове у градоначальника был спрятан музыкальный механизм, способный воспроизводить только эти две мелодии. Когда механизм сломался, и голова Брудастого была отправлена в Петербург на починку, в городе наступило безвластие, приведшее к появлению двух самозванцев. Это был первый кризис власти в Глупове.

После «Органчика» наступает эпоха Семена Константиновича Двоекурова, который представлен как реформатор и просветитель. Его деятельность, однако, так же абсурдна, как и правление его предшественников. Он вводит в обязательное употребление горчицу и лавровый лист, поощряет медоварение и пытается основать в Глупове академию. Все его реформы носят поверхностный, формальный характер и не меняют сути глуповской жизни. Он вошел в историю как один из немногих «либеральных» правителей, чья деятельность, тем не менее, не принесла городу реальной пользы.

Следующее значительное правление — это долгое царствование Петра Петровича Фердыщенко, бывшего денщика князя. Его эпоха ознаменовалась чередой бедствий, которые летописец напрямую связывает с личными грехами градоначальника. Первым бедствием стал голод, начавшийся после того, как Фердыщенко влюбился в местную девицу Аленку и отнял ее у мужа. Когда народ пришел к нему с мольбами о хлебе, он долго отмахивался, а затем, спровоцированный ропотом, вызвал войско и жестоко подавил «бунт». Второе бедствие — пожар, охвативший город после того, как градоначальник сошелся с другой женщиной. Глупов выгорел дотла. Третье бедствие — путешествие. Фердыщенко решил предпринять путешествие по городским выгонам, что превратилось в настоящее разорение для жителей: его свита все съедала и вытаптывала.

На смену Фердыщенко приходит Василий Семенович Бородавкин — самый деятельный и воинственный из всех градоначальников. Он поставил себе целью превзойти Двоекурова. Его правление — это непрекращающаяся серия «войн за просвещение». Он воевал со Стрелецкой слободой, которая отказывалась сеять горчицу и разводиться «по предписанию». Эти войны были разорительными и бессмысленными. Бородавкин трижды сжигал слободу дотла, пока не добился своего. Он также боролся с неурожаем, «замостил» один из городских ручьев, но в итоге его кипучая и бестолковая деятельность лишь окончательно разорила город. Он умер, так и не сумев написать своего великого сочинения, которое должно было затмить славу Двоекурова.

После череды менее значимых правителей (включая недолгое правление бывшего истопника Онуфрия Ивановича Негодяева, который попытался ввести «свободу», но испугался ее и вернулся к старым порядкам) наступает эра Эраста Парменовича Грустилова. Это был сентиментальный и набожный градоначальник, при котором Глупов погрузился в атмосферу лицемерия и ханжества. Все жители стали вздыхать, молиться и каяться в грехах. Однако под этим покровом благочестия процветали разврат и лень. Грустилов сам подавал пример, ведя двойную жизнь. Эта эпоха показала, что смена формы правления с жестокой на «мягкую» и сентиментальную не меняет порочной сути глуповской власти.

Апогеем и финалом истории Глупова становится правление Угрюм-Бурчеева. Это был «прохвост» в самом абсолютном смысле слова, идеал «идиота». С каменным лицом и пустыми глазами, он был одержим одной идеей — превратить жизнь в казарму. Его целью было всё выровнять, подчинить единому прямолинейному плану. Он разработал проект нового города — Непреклонска, где все дома должны быть одинаковыми, а люди должны жить по расписанию и ходить строем. Для осуществления этого безумного плана Угрюм-Бурчеев приказал разрушить старый Глупов.

Все население было мобилизовано на стройку. Вершиной его безумия стала попытка остановить течение реки, которая мешала его прямолинейной планировке. Он бросил на это все силы города, завалив русло горами мусора, но река прорвала плотину. Угрюм-Бурчеев не сдался и продолжил свою титаническую, бессмысленную борьбу. Он был воплощением деспотизма, доведенного до своего логического, абсурдного и разрушительного предела. Он уничтожал саму жизнь во имя мертвого порядка.

Именно в разгар этой деятельности и наступает развязка. На город надвигается нечто страшное и необъяснимое, что летописец обозначает местоимением «оно». Поднялся вихрь, небо потемнело, и в этом хаосе Угрюм-Бурчеев «мигом исчез, словно растаял в воздухе». На этом «история прекратила течение свое». Таинственный финал символизирует неминуемый крах любой тирании, которая, достигнув своего пика, самоуничтожается, уступая место неизвестному будущему.