«Журавль и цапля» — Неизвестен

В давние-давние времена, на бескрайнем болоте, среди мхов, кочек и зарослей камыша, жили по соседству, но каждый в своем углу, журавль да цапля. Болото было их домом, их миром, их вселенной. Днем оно переливалось под солнцем тысячами бликов на темной воде, а по вечерам окутывалось густым туманом, из которого доносилось лишь таинственное кваканье лягушек да шепот ветра в осоке. Жили они, построив себе по избушке на разных концах этой топи. Журавль, птица статная и серьезная, обитал в одной стороне, а цапля, тонкая и изящная, в другой.

И хотя жили они вроде бы и недалеко, но жизнь вели уединенную, каждый сам по себе. Шли дни, недели, месяцы. И вот однажды журавлю стало невыносимо скучно коротать свой век в полном одиночестве. Надоело ему одному бродить по болоту, одному ловить лягушек, одному смотреть на закат. «Дай-ка, — думает, — пойду посватаюсь к цапле. Все веселее будет вдвоем. Она птица видная, стройная, чем не хозяйка в доме?» Эта мысль так ему понравилась, что он тут же решил привести свой план в исполнение.

Сказано — сделано. Журавль привел себя в порядок, почистил перышки, расправил свои могучие крылья и отправился в путь. А путь был неблизкий — целых семь верст топкого болота. Дорога была трудной и утомительной. Ноги то и дело вязли в липкой грязи, приходилось высоко их задирать, чтобы сделать следующий шаг. Раз за разом он перепрыгивал с кочки на кочку, стараясь не оступиться и не угодить в трясину. Вокруг него кипела болотная жизнь: пролетали стрекозы, гудели комары, а из-под ног с громким кваканьем разбегались испуганные лягушки. Журавль шел, а в голове его роились мысли: «А что, если я ей не понравлюсь? А вдруг она засмеет меня? Но нет, надо быть решительным. Я птица солидная, не какой-нибудь воробей». С этими думами, преодолевая усталость, он наконец-то добрался до избушки цапли.

Он постучал своим длинным клювом в дверь: «Тук-тук». Цапля, услышав стук, выглянула. Увидев на пороге журавля, она удивилась, но виду не подала, а лишь строго спросила: «Кого надобно?». Журавль, немного оробев от такого приема, но стараясь держаться с достоинством, проговорил: «Здравствуй, цапля. Скучно мне стало жить одному. Пришел я к тебе свататься. Выходи за меня замуж». Цапля оглядела его с ног до головы своим придирчивым взглядом. Осмотрела его длинные, как ходули, ноги, его короткое, будто обрубленное, платьице (так ей показался его оперение на туловище).

Все в нем показалось ей нескладным и смешным. Надув щеки от важности, она процедила сквозь клюв: «Нет, журавль, не пойду я за тебя замуж! Уж больно ноги у тебя долги, да и платье коротко. Летаешь ты неуклюже, да и сам какой-то нескладный. Ищи себе другую невесту». Сказала и захлопнула дверь прямо перед его носом. Журавль остался стоять на пороге, ошеломленный и униженный. Стыд и обида захлестнули его. Он не ожидал такого холодного и презрительного отказа. Молча повернувшись, он поплелся обратно домой. Путь назад показался ему еще длиннее и тяжелее.

Болото теперь выглядело не таинственным, а враждебным и унылым. Солнце скрылось за тучами, и даже лягушки, казалось, квакали, насмехаясь над ним. «Так вот оно что, — думал он с горечью, — не пришелся я ей по вкусу. Ну и пусть! Не очень-то и хотелось. Проживу и один, гордая какая!» Обида так сильно в нем говорила, что он решил навсегда вычеркнуть цаплю из своих мыслей.

А цапля, оставшись одна в своей избушке, сначала была очень довольна собой. «Хорошо я ему ответила, — думала она, — будет знать, как свататься ко мне, такой красавице». Но прошел час, другой, наступил вечер. Тишина в избушке стала давить на нее. Она выглянула в окно — на болоте было пусто и тоскливо. И тут она вдруг подумала: «А зачем я, собственно, отказала журавлю? Он, конечно, не красавец, но ведь и я не одна на болоте живу. Останусь вот так одна на всю жизнь... А журавль — птица видная, высокая, хозяйственная. С ним было бы не так скучно».

Ее гордость начала уступать место сожалению. Она представила, как они могли бы вместе ловить рыбу, вместе отбиваться от хищников, вместе растить птенцов. Одиночество, которое раньше казалось ей привычным, теперь стало невыносимым. «Нет, — решила она, — я была неправа. Пойду-ка я сама к нему и скажу, что согласна». И как только эта мысль пришла ей в голову, она, недолго думая, отправилась в путь к журавлю. Теперь уже она шла те самые семь верст по болоту. Дорога была ей так же трудна: длинные ноги путались в траве, тонкие лапки вязли в тине. Но в ее сердце теплилась надежда, и это придавало ей сил. Она представляла себе, как обрадуется журавль ее приходу и как они заживут счастливо.

Вот, наконец, и избушка журавля. Цапля, робея, постучала в дверь. Журавль, который сидел дома, все еще дуясь от обиды, нехотя открыл. Увидев на пороге цаплю, он даже не удивился, а лишь холодно спросил: «Чего тебе надобно, цапля?». Цапля, смутившись, начала издалека: «Журавль, я это... я подумала... Я согласна выйти за тебя замуж!». Она ожидала увидеть радость на его лице, но не тут-то было. Обида в журавле была еще слишком сильна. Он посмотрел на нее свысока и ответил с ехидцей: «Вот как? Теперь ты согласна? А когда я к тебе шел семь верст по болоту, ноги ломал, ты что мне сказала?

Нет уж, дорогая моя. Я передумал. Не нужна ты мне. Иди себе, откуда пришла». И с этими словами он захлопнул дверь, оставив цаплю одну в полном недоумении и горе. Униженная и оскорбленная, цапля заплакала от обиды. «Ах так!» — прошептала она и побрела обратно домой. Теперь и для нее болото казалось мрачным и безрадостным. Ветер свистел в ушах, высмеивая ее глупость, а холодная грязь под ногами казалась символом ее унижения. Она шла и думала: «Никогда больше не пойду к этому гордецу! Пусть один живет!»

Вернулась цапля в свою избушку, а журавль остался в своей. И снова обоим стало скучно. Журавль посидел, подумал и начал жалеть о своем поступке. «Ну и глупец же я, — корил он себя. — Цапля сама ко мне пришла, через свою гордость переступила, а я ее прогнал. Зачем я это сделал? Из-за глупой обиды. Ведь она мне нравится, и я действительно хочу быть с ней». Сожаление грызло его сильнее, чем недавняя обида. Он понял, что упустил свой шанс на счастье из-за упрямства. «Нет, так не пойдет, — решил он. — Пойду снова к ней. Попрошу прощения и еще раз посватаюсь». И снова журавль отправляется в свой долгий путь через семь верст болота. Он идет, полный надежды, что на этот раз все получится. Он репетирует в уме извинения, представляет их встречу. Он полон решимости все исправить.

Добравшись до избушки цапли, он стучит в дверь. Цапля открывает. «Прости меня, цапля, — говорит журавль. — Я был неправ. Давай забудем все обиды. Выходи за меня замуж!» Но теперь уже настала очередь цапли обижаться. Она еще не отошла от унижения, которое испытала у его порога. Глядя на него с холодным презрением, она отвечает: «Слышала уже. Нет, журавушка, не пойду». И снова дверь захлопывается. И снова журавль возвращается домой ни с чем. А потом цапля снова жалеет о своем отказе. И снова идет к журавлю. А он снова ее не принимает.

И так они и ходят по сей день друг к другу свататься. Пройдет журавль семь верст, а цапля ему отказывает. Потом цапля пройдет семь верст, а журавль ей отказывает. Так-то и ходят они по сию пору один к другому свататься, да никак не женятся. Их гордость и неспособность простить обиду в нужный момент стали непреодолимой преградой на пути к их общему счастью, обрекая обоих на вечное одиночество и бесконечные, бессмысленные походы по одному и тому же болоту.